сливняк



тут вот оно и есть. отхожее место позади лавок на задворках вокзальной площади. здесь справляют нужду нищие. где-то невдалеке происходит движение. поздние сумерки заостряют огни и звуки. мотки резиновых шлангов. по ветру ходит запах гнилого картофеля.

я в темноте, между ящиками, глубоко, и меня не видно. смотрю, как торгаш выбрасывает объедки. отгоняет от себя мух. ничего нового.

я умер почти девять лет назад. огромный срок. к этому не привыкаешь.
сейчас мне тепло и сыро. только пальцы зудят, а так ничего. вижу, как рябь на поверхности лужи дробит свет далеко стоящего фонаря.

кошки растаскивают объедки. гнилая капуста, рыбьи хвосты, покрытые застывшим маслом. ломтики банановой кожуры. они привыкли есть что попало. на измоте съели бы и окурок.

скоро совсем стемнело. медленно выбираюсь из своего укрытия. вокруг вроде бы никого. размякший от дождя картон мнётся под моими ладонями, когда я подползаю поближе и осматриваю остатки. кошки почти всё уже съели. то, что осталось, совсем несъедобно.

слышно звук приближающегося поезда. сейчас начнётся. так же на четвереньках двигаюсь вдоль стены, стараясь не наступить на бутылочные осколки. ныряю в тень позади магазина. ритмичный стук колёс постепенно стихает, издали, как из мешка, слышно, как диспетчер монотонно объявляет номер прибывающего состава.

товарняк. несколько минут вокруг ворот суетятся. смотрю из глубины, как мимо проходят немногочисленные ноги. в среднем по две за раз. двое стоят у заколоченной лавки. курят. левый сморкается. простудился. разгружал прошлой ночью. бригадир не даёт выходной.

двое уходят. издали слышно, как заводят большой грузовик. надрывается выхлопная труба. стихло. уехал.

сторожа что-то не видно. спит может. осторожно выглядываю на свет. вокруг пусто. иду дальше вдоль стены. побитый кирпич неприятно впивается в ноги. издали вижу мешочников. спят на картонках голые, не прикрывшись. пакеты под головами.

вот и проулок. мусорные баки под пожарными лестницами. единственный фонарь — над козырьком возле чёрного хода. в окнах темно. все уже спят.

роюсь в мешках. не то всё. банки, пакеты. яичная скорлупа. бутылка. на дне что-то есть. темно. открываю, подношу нос. стухло. пара огрызков. что-то ещё осталось. ем, оглядываясь на окна. я в темноте и меня не видно. пыль во рту. тухлая кашица валится в пищевод.

тихо так. скоро польёт опять. на день надо укрыться поглубже.

нажевался. есть — дурная привычка. с чего-то осталась. лучше бы снова мог спать — легче было бы прятаться на день. днём не покажешься.

в подвале на той стороне горит свет. тихо подхожу. окно с той стороны прикрыто мутной пластмассой. уголок отбился. заглядываю в щель. внизу старик, стоя ко мне спиной, варит лапшу. ветхая кожа. старый спортивный костюм. на потолке лампочка без плафона. берёт миску, наливает соус, садится. на стене слева маленький телевизор. ест, смотрит. от лапши идёт мало заметный пар. динамик почти на нуле. экрана не вижу.

откуда-то сбоку появляется парень лет двенадцати. тоже пришел поесть. перебрасываются парой фраз. парень уходит, старик остался. ест медленно, то и дело дремлет с миской в руках.

отворачиваюсь, присаживаюсь к стене. душно.

сейчас поднимусь с ног и дальше. на другую сторону, мимо автобусного депо. там хорошо освещённое место, но если идти по другой стороне улицы, издалека я неотличим от нищего. а там — много улиц. много. там будет чем занять себя на ночь. можно много чего найти.

а утром нужно будет снова вернуться в сливняк.

сливняк — удобное место. хотя мне приходится сидеть совершенно не двигаясь в глубине мусорной кучи, я могу весь день наблюдать. сидеть на месте совсем не сложно. это необходимость, чтобы нищие, которые ходят в сливняк справить нужду, меня не заметили. мне приходится прятаться даже от нищих.

снова заглядываю в окно. старик заснул. не доел. поставил миску на стол. телевизор всё ещё что-то показывает, горит свет. надо бы парню помладше придти и выключить, но его почему-то не видно.

неторопливо поднимаюсь. устал. вот бы хоть раз заснуть.

смотрю выше. в небе темно, пусто.